AMEN OMEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AMEN OMEN » omnioculars » maybe tomorrow I'll find my way


maybe tomorrow I'll find my way

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/JT3u.png

Joanna O'Connell & Jamie Quirke
май, 1978; паб "Дырявый Котел"

Бурлящий Лондон ежедневно подкидывает десятки, сотни возможностей для случайных встреч; магическая его часть - отнюдь не исключение.
Велика ли вероятность повстречать на границе двух миров собственное прошлое? - Возможно.
Останется ли оно и после таковым? - ...

+1

2

With one hand on the trigger, one hand on the cross
- Jamie N Commons – The Preacher

- Если вся эта история со статьей раскрутится…
- То потянет на дно и всех нас за собой.

До звонка будильника остается тридцать с лишним минут. Глупо лежать и ждать этого момента, если уже проснулась. Пресловутая трещина на потолке со вчерашнего вечера продвинулась еще на несколько сантиметров, впрочем, сложно сообразить сразу, как давно был этот самый «вчерашний вечер». И был ли он вообще. Внутренний голос, по привычке, усмехается данному заявлению, но слишком устал, чтобы комментировать очевидное. Это можно сделать и позже. Сейчас есть проблемы поважней.
Она закрывает глаза, пытаясь унять ворох слишком тяжелых для утра мыслей, но… Ты можешь не помнить, понедельник это был или дурацкий четверг, только вот некоторые детали настолько въедаются в память, что уже не вывести даже самым успешным пятновыводителем. Так же, как и не сокрыть оставленные после себя следы. Сдавшись под натиском реальности, Джоан открывает глаза, чувствуя, как в считанные секунды становится частью города. Грязного душного Лондона, который знает о существовании инквизиторов. Теперь не только по слухам, доносящимся из-за углов, но и благодаря новому выпуску «Пророка». Это было в понедельник, значит, все-таки, четверг. Терпеть не могу этот день. А, ведь, вчера внутренний голос говорил это про среду…

А, ведь, вчера внутренний голос говорил это про среду…- приговаривает, будто читая древнее заклинание, извлекая со дна сундука вещи брата. Он хранит в нем всякое барахло, которое удастся сдать на черном рынке лишь за бесценок, потому, в конечном счете, половина этих ворованных вещей так и останется здесь. В тайнике, устроенном на самом видном месте, но недоступном для тех, кто не знает его главных секретов. То есть, для всех, кроме неё. Просчитано в два счета. Один - ноль в Вашу пользу, дорогая Джоан. Нервный смешок срывается с губ, пока она отчаянно пытается сообразить, кто же, все-таки, их выдал. Или, скорее, какой из поводов, которые они успели предоставить и так. Прекрасный материал для первых страниц и куда более уважаемых изданий. Если ты участник команды, состоявшей из умалишенного фанатика, не всегда успешного вора, нервной женщины и пары бестолковых студентов…Точно жди беды. А мы и так здесь все засиделись.Впрочем, ей-то какое дело до всех остальных.
С гулким стуком захлопнув крышку, она царапает ногтями тонкую резьбу. Потрачено много сил, а у них осталось слишком мало времени. И ни одной зацепки. Самое неприятное, что против правды не пойдешь. Как и против тех, кто, пока что, сильней. Ох, как же хочется верить в это самое «пока что», как же хочется… Каждый новый день.

Слишком прохладно для мая. И слишком тихо для привыкшего быть первым Лондона. Рев промышленного города и очередной виток сомнений смыкается вокруг горла. От поисков правды становится некогда спокойно спать. Она чувствует, как нервная дрожь бежит по коже, а чужие сомнения умело проникают в голову, вызывая давно знакомую боль. Королевский детский госпиталь Манчестера…Восемь утра… Она сбавляет шаг, пытаясь уловить детали. Очередное убийство, о котором все даже здесь говорят. Когда улицы маггловского Лондона полнятся слухами, значит, кто-то совершенно утратил контроль. Йоркширский Потрошитель. Десятая…И вторая в Манчестере.* Она хмурится, улавливая чужой липкий страх. И это даже в отсутствие магов. Такими темпами можно быстро сойти с ума…
Чаринг-Кросс-Роуд. Последняя надежда? Случайное совпадение? Обострение во Вселенной, - тут же недовольно фырчит внутренний голос, явно набравшийся сил. На этот раз и правда сложно сдержаться от улыбки, когда она переступает порог давно забытого места. Куда, как любит поговаривать Том, дороги сводят самых разных людей. Ей, правда, удалось здесь побывать лишь в последний год перед выпуском, о чем ни разу до сих пор не довелось пожалеть.
Дырявый Котел, конечно, воспевают. Приписывают ему диковинные истории и особую атмосферу. «Просто рай для приезжих!» И, видимо, ад для тех, кому доведется здесь побывать. Ну что же, зачем отказываться от бесплатной ознакомительной экскурсии, все равно вероятность того, что их ждет нечто более радужное по окончании жизни, ничтожно мала. А здесь хотя бы кофе подают, который она, вроде как, никогда не пьет. Потому и передергивает даже от запаха, которым полнится заведение в слишком раннее для большинства его обитателей утро. Правильно, раз умирать, так с язвой желудка! Здравый смысл все равно не действует, сегодня придется сделать исключение, ей нужно, наконец-то, начать соображать.
Присев на край стула, она расщелкивает застежку на мантии, окинув недобрым взглядом соседа через столик, который явно провел слишком бурную ночь. Работа всю жизнь, похоже, её только и готовила к созерцанию вот таких вот слишком печальных или, напротив, чрезмерно жизнерадостных личностей, путающих выход со входом, и неземные богатства с собственным кошельком. А если учесть преувеличенное самомнение… Впрочем, его то ли почти гордо то ли почти удаляющийся вид позволил более не продолжать эту странную мысль, оставляя надежду на превращение злосчастного утра в чуть более приятное время дня. Пока на глаза ей не попадается очередным бревном в глазу тот самый выпуск. Именно тот, в котором (не на первой полосе, конечно же, видимо, эту новость то ли поводом достойным не сочли, то ли аргументов в достаточном количестве не набрали, хотя, кого это в Пророке когда-то останавливало?) откровенно заявили, что в городе происходят воистину интересные вещи, намекая на их существование. Нет, речь идет никак не о повсеместной безработице или проблемах между нуждающимися и…Другими нуждающимися. Совсем нет, там говорится о горстке магов, наделенных древними знаниями, которые были возведены в ранг чуть ли не армии, страшнее явления которой мог быть лишь проигрыш Ливерпуля**, но он же, черт возьми, выиграл неделю назад. И как же некрасиво с его стороны! Да она, собственно, и без наглядного пособия прекрасно помнит каждое напечатанное там слово. Потому что теперь от него зависит сохранность её собственной жизни. А этот пункт уже давно был в приоритете. Точнее сказать, прямо-таки в «высшей лиге». Чего точно не следует менять…

* Как выяснится позже, это серийный убийца Питер Саттклиф; 16 мая 1978 года на пороге Королевского детского госпиталя Манчестера нашли труп 40-летней проститутки, которая стала второй его жертвой за пределами Йоркшира и десятой в общем счете. 
** 10 мая, Ливерпуль против Брюгге за кубок Европы.

+2

3

You could take tomorrow, if you wanna.
You should take tomorrow, but you gotta wanna.
Stereophonics – In A Moment

     Звенящая тишина бара, отторгаемая привыкшим к разноголосью утреннего города слухом, неспешно обволакивает; ощущение, сравнимое с погружением. Подбираясь незаметно, под отвлекающий, заполняющий сознание шаг старых настенных часов, она постепенно перехватывает контроль. Всего дюжина кругов проржавевшей стрелки -  и былые тревоги собственными призраками маячат на задворках. Что, к сожалению, не лишает их голоса и возможности от души лязгать цепями, напоминая о себе не разуму, так телу; приложив усилие, он все же разжимает пальцы на кофейной чашке.

     - Ты это видел, очкастый? В жизни бы не подумал, что Большой Босс решится опубликовать такое. Вся редакция буквально на ушах!
     Маневрируя между бесчисленными столами и их обладателями, Квирк с едва прикрытой, на грани провала, жадностью выхватывает детали, впитывая. Они не замечают, потому что им все равно: горящие взгляды мечутся по печатным строкам, наточенные коготки отстукивают ритм вслух зачитываемых абзацев. Разбиение на лагеря и занятие обороны – дело нескольких минут, пары вскользь озвученных «сугубо профессиональных точек зрения»,  в реалиях же – до неприличия ограниченных, полных субъективизма домыслов. Пока бравые защитники неоспоримых истин вступают в словесную схватку с оппозиционерами, высмеивающими все, от ключевой идеи статьи до манеры изложения, он окончательно пресыщается по крупицам собранной воедино картиной. Захлопнув за собой дверь кабинета – граница, отсекающая всполохи нарочито оброненной искры, Квирк прислоняется к ней спиной. Чувствуя, как затылок касается обшарпанного, неприятного на ощупь дерева, он наконец улыбается.
     
     Абсолютное безразличие к мнению каждой из сторон еще тогда, безразличие и сейчас. Бессмысленное раздирание текста на куски в попытках вынести окончательный вердикт обходит его стороной, как судно огибает рифы в разразившийся шторм. Единственное, что остается действительно важным во всеобщем помешательстве – сам факт помешательства. Непозволительная глупость приписывать ему глобальные масштабы, наивны предположения о сколь  угодно долгосрочном характере для большинства случайных зрителей – ничего подобного. Каждый новый день встречает их очередной  сенсацией, будоража кровь в равной степени новостью о массовом убийстве или же о расставании очередной скандально известной звездной пары. Те  же, чьи взгляды остаются прикованы и с наступлением штиля, отнюдь не случайны. Именно их он ищет среди прочих; именно они, как он сам надеется, ищут  его в ответ.
     Поначалу все это кажется слегка безумным, но в лучшем смысле данного слова: легкая дрожь предвкушения, легкая тревога -  отголоски мыслей о перспективе разоблачения. Однако у истоков вовсе не страх быть застигнутым, нет. Скорее вероятность потерять ту единственную нить, что наконец была поймана в кромешной тьме, что позволила выйти на свет некому безызвестному автору и той правде, которую он предложил разделить с ним магическому миру. Но кратковременному помутнению, пойманному мгновению успеха, на смену вновь приходит пора затаенного ожидания. И это гораздо более волнующе: держать баланс между надежной защитой тени и столь необходимой ему интригой целевой аудитории. С каждым днем ажиотаж стремительно стихает, с каждым днем он отчетливее понимает, что это был лишь первый, пробный шаг.  И что ему чертовски необходимо сделать следующий.

     Не находя прочего применения собственным, освободившимся от оков нерационального, приступами подступающего волнения, рукам, Квирк бездумно помешивает ложкой кофе. Может быть «Пророк», обитель (и прародитель, если быть откровенными) тысячи тысяч сенсаций, быстро забывает о содержании очередной громкой колонки, но не об ее авторе. Том самом, что посягнул на печатное место, сулящее штатным небывалые ранее карьерные вершины, а внештатным – стезю их личных помощников. Том самом, что был одобрен без предварительного знакомства редактора с ним самим и с его влиятельными родственниками до седьмого колена. Охотливые до очередного скандала, что в перспективе обязан всего лишь скрасить серые рабочие будни, коллеги то и дело кидаются друг на друга с закравшимися, до безобразия примитивными подозрениями. Изрядно утомившись от созерцания этой картины, Джейми с энтузиазмом берется за самую пустячную работу, предполагающую немедленный выезд из редакции; никто и не думает указать на него, что, стоит признаться, начинает вызывать беспокойство.
     Однако атмосфера утреннего «Дырявого котла» в самом деле успокаивает: место, годами укрывающее тех, кто ищет укрытие. Коротая время в ожидании запаздывающего напарника, он с вежливым интересом рассматривает редких посетителей. Профессиональная привычка или личная мотивация –  теперь уже вряд ли возможно отделить одно от другого без ощутимых потерь. Именно поэтому неожиданная гостья застает Квирка врасплох. Ему требуется время, чтобы вспомнить ее фамилию, но он ни капли не сомневается в том, кто сидит на расстоянии пары потертых столиков от него самого.

     Они не были близкими друзьями, как и не были просто старыми школьными приятелями; невозможность дать название (совершенно точно) существующей связи, что и ранее заводила в тупик, вновь обретает актуальность. Сколько лет прошло с их последней встречи? Не так уж и много, не так уж и мало. Однако определенно достаточно для того, чтобы провести в уме ироничную аллегорию с «призраками прошлого»; прошлого Джейми, пока сегодняшний бросает осторожные, с примесью недоверия (собственным глазам?) взгляды в сторону девушки.  Он не в силах оценить, изменилась ли она - до неузнаваемости изменилось его собственное восприятие, но ему слишком интересно, чтобы устоять (и слишком старательно он избегает встречи с иными мыслями, чтобы не воспользоваться случаем). Настолько, что случайно встретившись с ней взглядом, он не прячет ответный в городских декорациях за стеклами окон или на дне собственной чашки.
     Одним глотком осушив остатки изрядно остывшего кофе, Квирк неспешно встает из-за своего столика и направляется в ее сторону. - Доброе утро.  - Поудобнее перехватив ремень колдокамеры, он вежливо улыбается девушке. - Прошу прощения за беспокойство, но мисс О'Коннэлл, если не ошибаюсь?

Отредактировано Jamie Quirke (06-03-2015 19:52:37)

+1

4

Знакомый проблеск в глазах… Едва уловимый, хотя прошло не так уж и много времени, а кажется, будто целая жизнь. Она на секунду замирает, сосредоточенно выискивая знакомые черты, искренне удивившись тому, что не смогла уловить ауру присутствия. Любой маг, когда-либо попадавшийся на пути инквизитора, оставляет отпечаток в его памяти, подписанный аккуратным почерком. Ошибиться никогда нельзя. Заходя в незнакомое помещение, он безошибочно определяет среди присутствующих тех, с кем довелось встречаться, будто бы над их головами переливается всеми цветами радуги мигающий указатель. Но не сейчас, какого же черта не сейчас? Джоан кивает, чувствуя, как уголки губ расплываются в подобии улыбки, в то время как она делает новый глубокий вдох, чтобы несколько унять собственные чувства. Встречи из нашего прошлого, всегда ли они приятны? Кажется, даже если встречаешь старого друга, внутри все равно возникает странное чувство дискомфорта. Только что тебя окружал мир, в который ты пришел весьма подготовленным. Пройдя школу, научился представлять себя таким, каким хочешь, чтобы тебя видели остальные. Ни больше, ни меньше доступной информации, это будто легенда, плотной броней окутывающая с ног до головы. Но те, кто видел тебя в детстве, порой не сколько хранят знаний, сколько пугают самой перспективой их раскрытия. К тому же, они помнят тебя на начале важного пути, а заприметив в середине, велика ли вероятность, что на самом-то деле ты не свернул с намеченной дорожки? Иногда «со стороны видней» действительно ведь работает. Новый вдох. Пальцы сжимают подол платья, заставляя ее стремиться к столь важному для инквизиторов самоконтролю, о котором постоянно говорит Бенджамин. А это ведет за собой и изрядную долю равнодушия. Впрочем, разве это не ее главная черта?
- Привет, Джереми, - а вот теперь действительно становится немножечко смешно, потому что кажется, что она буквально вчера называла его по имени, явившись на очередное обсуждение его многострадальных снимков. Которое она сама же назначала, не особо беспокоясь о том, что он сам думает на этот счет. Джоан опустила голову, на этот раз скрывая настоящую улыбку. А правда, разве прошла не целая бесконечная вечность? В эту же  секунду почему-то кажется, что уже нет. Разжав пальцы, позволяя складкам платья расправиться, она поднимает голову, теперь чувствуя себя куда спокойнее. Настроение как всегда ровное, уловив его, она кивает на стул напротив себя, приглашая присоединиться. К этому отвратительному месту, отвратительному городу и отвратительному дню, на секунду забывая о том, почему же, собственно, они пришлись ей так не по душе. – Часто здесь бываешь? – Он стал старше, вполне возможно поэтому она не смогла определить все сразу. В конце концов, кто знает, как это происходит, если проходят не год и не два. К тому же, за это время многое могло перемениться… Даже его внешний вид, например. Без особого стеснения, девушка рассматривает собеседника, лишь через несколько секунд припоминая, что он далеко не самый рьяный поклонник подобных взглядов: прямых и изучающих, которые улавливают каждое твое движения, в то же время слегка забавляясь тем фактом, что ты делаешь все именно так, как они предполагали. Ко всему прочему, инквизитору не так и сложно залезть другому под кожу, а сейчас, когда она особенно хорошо этому обучилась, все должно вовсе пройти в два счета.
Она молча отмечает про себя его почти официальный вид и те самые очки, которые должны наделять человека особым уровнем интеллекта, которого он и так никогда не был лишен. К привычной спокойности вместо замкнутости добавилась странная уверенность, даже некоторая самоуверенность, причем явно небезосновательная, но подобное всегда сложно быстро изучить. Неужели он научился? Точно так же не быть тем, кем являешься на самом деле, скрывать свое прошлое настолько тщательно, что у людей даже мысли не возникнет о нем вспомнить в разговоре. О’Коннелл хотелось бы верить, что и он не вспоминал.

- Предупреждаю сразу, колдомедик из меня просто отвратительный, но твой вид ужасно раздражает, - безапелляционно заявила девушка, поворачивая лицо парня к свету, чтобы рассмотреть не особо симпатичный синяк на скуле. Это могло бы выглядеть свидетельством его далеко не кроткого нрава и стремления постоять за себя, но зная Квирка…Джоан лишь фыркнула, прекрасно осознавая, что получил он его либо по воле судьбы, случайно оказавшись не в том месте не в то время, либо по воле какого-нибудь старшекурсника, у которого день просто не задался, что тоже можно списать на веление той самой судьбы. В силу собственного упрямства ей хотелось верить, что она действительно его знает. А не просто понимает, на самом деле всегда делая лишь то, что считает нужным, боясь признаться себе, что в его молчании, похоже, скрывается нечто, о чем она знать совершенно не хочет. Чуть нахмурившись, она убирает отросшие волосы с виска, заметив тонкую линию шрама. И в ту же секунду голову заполняет такая ужасная боль, что хочется кричать. Совершенно не хочет? Да уж, испытывать нечто подобное О’Коннелл хотела бы в самую последнюю очередь. Лишь несколькими годами позже она узнала от Бенджамина, что это явление носит весьма примитивное название: «считывание воспоминаний». Редкое явление, для которого нужна слишком значимая зацепка, несущая за собой какую-то вереницу воспоминаний или историю: от незначительных, малосвязанных ассоциаций, до целого отрезка жизни. Вот как этот шрам. Закрыв глаза, она делает глубокий вдох, пытаясь подавить чужие эмоции, запереть их где-то в глубине сознания, чтобы не путать со своими. Иначе начинаешь медленно сходить с ума, примеряя на себя чужие жизни.

Он невольно переводит взгляд в ту сторону, где спрятан за волосами тот самый шрам, который ей случайно довелось увидеть. А ведь он тоже видел и помнит слишком многое, разве не так, Джоан? Старательно сохраняя видимое спокойствие, она чувствует, как начинает учащенно биться пульс.

+1

5

Факт существования не десятка, не сотни - тысячи способов подавления волнения в секунду утрачивает ценность под влиянием банального человеческого фактора. Маневрирование иррациональной стороной собственного естества элементарно лишь при прочих равных, вмешательство же случая, фигурирование, казалось бы, незначительных деталей полностью меняют дело. О нет, он слишком долго примерял маску невозмутимости, чтобы окончательно не срастись с ней; сходство до мельчайших, едва различимых черт. Слишком долго и старательно, чтобы та не пустила корни глубже, в саму суть; отнюдь не банальное самообладание и владение лицом - полный контроль рассудка. Вопрос же о подотчетности оного - компетенция совершенно иного порядка.
     Квирк отвергает несвоевременные нервные импульсы, позывы, природа которых не раскладывается сродни папкам в его идеально систематизированном фотоархиве. Но не позволить приятному ностальгическому осадку коснуться рецепторов - непростительное упущение; как и непростительная, наиглупейшая слабость не пресечь на корню саму мысль об этом. Он все еще тщетно пытается ухватиться за новые детали, вчитаться между строк языка тела - как правило, мрак, утаивающий слишком много потонувших за контекстом, не озвученных словом-движением фраз. Однако память предательски поднимает намеренно позабытое, оставленное позади и старательно им избегаемое. И кажется, они с Джоан сегодня оказываются заодно.
     - Привет, Джереми.

     Холодные стены замка отныне - его личная крепость. Здесь, за надежной защитой плотно затворенных окон, он в безопасности: никто и не подумает предпочесть сырые сквозняки летнему солнцу. Но он не вправе лишать себя прихоти стороннего наблюдения. Тем более, когда в поле зрения наконец оказывается искомый объект; преследуя взглядом лишь ему видимый свет, Квирк незаметно для себя прижимается лбом к пыльному оконному стеклу.
     Самостоятельно принятое решение день ото дня ставится под сомнение: стоит ли оно того? Не позволять пропасти сокращаться, старательно соблюдать дистанцию, не подпуская к себе; не подпуская себя к ней. Джейми не уверен, кого именно он хочет оградить, однако теперь он предельно честен с собой: чем сильнее попытки отдалиться, тем больше желание попасться ей на глаза. Он мог бы упиваться своей новой ролью, новообретенным местом под солнцем, ссылаясь при этом на очередную партию в "кошки-мышки", но это не тот случай, он знает. Не совсем тот. Бросая очередную сдержанную улыбку в сторону хаффлпафского стола, Квирк ощущает вовсе не ликование, свойственное успешным в своем поприще лицедеям. Да, он не выдает себя, оставляя в тени то лицо, что едва знакомо ему самому. Но стоит мысли об истинных мотивах коснуться разума, как секундный эффект тут же испаряется под тяжестью сомнений. - Может быть, ты просто боишься, что она не примет этого, как сделал ты сам?
     Отмечая вопросы, ответить на которые он не в силах, как риторические, Джейми впредь обходит их стороной. Он не знает, как все сложилось бы, выбрав он другой путь; другой цвет. Но он уверен, что через пару дней, когда в Большом Зале прозвучит последнее напутствие выпускникам, он не позволит себе больше, чем эта идиотская улыбка.

     - Джоанна. - Первоначальное чрезмерно официальное обращение - что-то среднее между шагом в неизвестность и изящно прикрытой провокацией. Она вполне могла не вспомнить его, но она помнила. О, даже слишком хорошо; на мгновение подступившее облегчение исчезает под звук вскользь оброненного ею имени. Однако Квирк старается не прислушиваться к собственным ощущениям, отложив сеанс самоанализа до более подходящего момента. Вместо этого он полностью сосредотачивается на ней; разумеется, не без усилий.
     Кивнув в знак благодарности (за что именно - еще один повисший в воздухе вопрос), он устраивается на соседнем с девушкой стуле, попутно припоминая, как часто называл ее вот так, по имени. И не может вспомнить, называл ли вообще. - Не очень. Но с такой работой где только не окажешься. - Осторожно, почти ласково проведя пальцами по колдокамере перед собой, он улыбается чуть шире. - Поэтому я рад, что встретил тебя именно здесь. А ты? - Двусмысленность вопроса осознана Квирком уже после того, как тот был произнесен вслух. Однако его это почти не смущает, собственно, как и изучающий взгляд Джоан. Возможно, разворачивайся действие в школьные времена, он действительно бы смутился, старательно скрывая это за напускной хмуростью. Но не сейчас: то ли годы работы в "Пророке" меняют людей, то ли годы в принципе. Тем более, что в данный момент он слишком хорошо ее понимает.
     В попытках вернуться к зрительным образам прошлого им обнаруживается весьма занятная особенность: он не может этого сделать. Сопоставить "до" и  "после", стандартный прием едва ли не каждого второго рекламного разворота; слишком различен ракурс. Припоминая отдельные фрагменты, он складывает картинки-настроения, карту эмоциональной связи, но не визуализацию. Все, что отмечалось им ранее - либо скудная констатация факта (вскользь отмеченный оттенок волос, характерный ситуативный прищур), либо коллекционирование особенностей мимики, поведения - внешнего проявления укрытой ото всех сути; загадка, что не могла не манить. Актуальный же взгляд выхватывает новые, неразличимые ранее детали. Например, что выглядит она очень женственно. Было ли так всегда или это что-то новое и для нее самой? Джейми не знает. Он никогда не рассматривал ее как девушку, лишь пометив очевидный факт где-то на задворках разума. Его наблюдательность была ограничена рамками собственного, порой слишком скромного интереса. До тех пор, пока границы не были собственноручно сломлены; ему определенно нравится то, что он видит теперь.
    Квирк замечает, как задерживается взгляд Джоан на его виске и с трудом сдерживает подкатывающую дрожь волнения. Такие моменты - словно узлы, завязанные на память, что рано или поздно напомнят о себе. Но он не подает вида, что его это трогает: отметая в сторону нездоровую тревогу и изначально закравшуюся подозрительность, Джейми вновь сосредотачивается на своем небольшом открытии.

Отредактировано Jamie Quirke (23-03-2015 12:11:59)

+1

6

Город медленно, но верно просыпался. Она могла чувствовать, как он в одно мгновение раскрывал все секреты, выворачивал карманы и отправлял совершенно опустошенных личностей по домам. Свет дня разгоняет не только тени, но и все напускное величие, заставляя оставаться с правдой один на один, что может привлечь далеко не каждого. Чего уж таить, вряд ли выстроится целая очередь из желающих узнать правду не о ком-нибудь постороннем или мало-мальски знакомом, а о себе. Вот и сейчас, обманчивая тишина и показное спокойствие, нарушаемые лишь редким позвякиванием ложки о фарфоровые стенки заполненной доверху чашки. Она не видит, но чувствует, что мага за несколько столиков от этого взволновала прочитанная новость об очередном убийстве. Маленькая искра, которая разнесется по городу, призывая пожар. Сейчас же это все напоминало лишь обманчивое затишье перед бурей: холодный солнечный свет сквозь свинцовые облака и грязные окна, всеми забытый день недели и мысли, разбегающиеся по разным углам. Столь опасная тяжесть перемен и статическое электричество.
- Почему? – Она лишь слегка наклоняет голову, кажется, действительно задавая вопрос дабы удовлетворить собственное любопытство, пока мысли подбираются ближе к собеседнику. – Не вижу ничего примечательного,- вдох-выдох, воспоминания выстраиваются причудливой мозаикой в попытке сопоставить прошлое с реальностью, которая решила неожиданно нанести ей визит. Возвращаясь в прошлое, дабы здраво оценить сложившуюся историю, очень сложно не потерять себя. Лишь украдкой взглянуть со стороны, а не пережить непреднамеренно еще раз.
Он очень вырос. На секунду ей хочется рассмеяться, припоминая всю странность сложившихся взаимоотношений, в которых с самого начала были установлены негласные правила, которых они оба строго придерживались. Так куда же те подевались сейчас?..
Это видно в уверенной улыбке и достаточно живых реакциях – роскоши, которой были лишены окружающие в его присутствии, кажется, всю школьную жизнь. В том, как он держится и что говорит. На секунду даже необдуманно брошенная фраза кажется ей продуманной до мельчайших деталей, что напоминает собой скорее паранойю, но, черт возьми, она… Не может уловить ничего. Старательно изучает, дав полную волю своим способностям, от чего неизменная спутница – горячо любимая мигрень – в ту же секунду напоминает о себе, но ей плевать, так как сейчас всем руководит примитивная жажда. Проникнуться под кожу, вскрыть все замки, изучить малейшие детали. Составить безупречный портрет, чтобы затем наблюдать все куда менее пристрастно, лишь равнодушно кивая головой в ответ на ту или иную реакцию, которая «так предсказуема». Потому теперь, учитывая ее врожденную нетерпеливость, секунда приобретает очертания целой вечности, пока она старательно пытается найти небольшую брешь, чтобы насладиться искомой информацией. Но нет же… Все слишком просто и, в то же время, интуиция подсказывает, что слишком хорошо. – Если говорить о месте, - неспешно добавляет девушка, тут же мельком осмотревшись по сторонам. Постукивание чайной ложки о стенку фарфоровой  чашки заставляет ее слегка сощуриться, усиливая назойливое недомогание от общества магов. Сделав первый вполне осознанный за последнюю пару минут вдох, она дает себе несколько секунд на то, чтобы стать менее восприимчивой к окружающему миру. Вполне возможно, что на это ей сегодня понадобится больше времени. Примерно столько же, сколько и на то, чтобы проигнорировать так и повисший в воздухе вопрос.
- Так что же, теперь каждому дана возможность увидеть мир твоими глазами? Узнать, что творится у тебя в голове? – Она чуть кивает головой в сторону фотокамеры, а затем немного расслабляется, откинувшись на спинку стула. Очередная порция воспоминаний в ту же секунду настигает ворохом картинок, выстроенных в произвольном порядке, без четко оговоренной очередности. Она прекрасно помнит сладкий сок спелых вишен, что стекал по пальцам. Сахарный привкус на языке и липкие руки. Кромку темного озера недалеко от замка и душивший ее смех, стоило лишь услышать несколько комментариев об окружающих их личностей. Хоть солнечные лучи и путались в волосах, заставляя щуриться от приближающего лета, она могла поспорить, что он не чувствовал его и оставался предельно равнодушен. И это было первым тревожным звонком.
В детстве он и правда делал отличные снимки, только вот достаточно странные, как по ее меркам. Почему-то, не придавая совершенно никакого значения этому тогда, сейчас она считает данное наблюдение чертовски важным.– Или лишь ту часть, которую позволено видеть, - неожиданно Джоан почувствовала, что, вполне вероятно, сейчас может проиграть. В игру с собственными воспоминаниями, попытками выстроить свою оборону, но при этом переступить черту другого, а также в том, чтобы как можно скорее связать две реальности об одних и тех же людях…А были ли они вообще? Маленькое исследование, затянувшееся на несколько минут, напоминает собой скорее минное поле. И не потому что здесь покоится множество тщательно оберегаемых нею секретов, а потому что чужие тайны начинают неожиданно уводить за собой. В одну секунду ей хочется услышать ответ на любой, сорвавшийся с языка вопрос, но, в то же время, кажется, что на самом деле она этого слышать совершенно не хочет. Иногда утро помогает принимать правильные решения, когда взгляду представляется картина, совершенно лишенная мишуры. Но иногда оно путается все только сильней.

Отредактировано Joanna O'Connell (24-03-2015 23:19:48)

+1

7

Тишина бара, едва нарушаемая призраками посторонних звуков - лишь иллюзия, мастерски укрывающая истинно разворачивающееся действо; не вширь - в глубинную суть. Тишина внутри, собственноручно приглушенный голос рассудка и подавляемый гул эмоций - не менее профессиональный фокус. Ловко маневрируя между желаниями, нашептываемыми первородными инстинктами, и рациональностью умозаключений он остается нетронутым в собственной борьбе. У него было много времени, чтобы научиться угождать обеим сторонам, пусть этот баланс и оказывается весьма хрупок. Пусть порой он требует больше жертв в ту или иную пользу; допустимые издержки. Главное - добровольно передавая контроль, он не рискует оказаться застигнутым врасплох. О нет, наоборот, он искренне наслаждается результатом.
   "Почему?" - Квирку тоже интересен ответ на этот вопрос и он почти не хочет слышать дальнейшего его уточнения, сужения рамок. Слишком много вариаций, вспыхнувших мыслями-секундами, но столь неуловимыми, что попытки воспроизвести через мгновение тщетны: непозволительно грубо искажается суть. Это один большой вопрос и десятки мелких, ничтожных, однако имеющих подоплеку для существования. Как, впрочем, и не только они; Джейми не уверен, что может дать хотя бы примерный, черновой анализ ситуации, но он неожиданно уверен в собственных ощущениях.
    - Именно поэтому. - Рассеяно рассматривая ее моментом ранее, пытаясь уловить ход мыслей по следам бегло оброненных жестов-взглядов, сейчас он смотрит на Джоан прямо и открыто. Улыбка, скользнувшая будто случайно, за недосмотром, граничит с легкой, едва различимой усмешкой. Из тех, что позволительны обладателям тайных знаний, не спешащих делиться ими с миром, но и не скрывающими самого факта обладания. Придерживаясь тонкой (и однозначно опасной в обращении) грани во внешнем проявлении, он все же позволяет себе насмешливые ноты в очередной партии с собственным воображением; что будет, если отзеркалить крайности? Ведь он может достойно ответить ей. Сейчас - да,  не мог раньше: поступок, расцениваемый им равносильно шагу через себя, не стоящий ни усилий, ни потенциально возможного результата. Тогда он не видел в этом смысла, либо просто не чувствовал достаточного желания к осуществлению. Актуальная же мотивация до смешного отлична: Квирк хочет оставить комментарий, хочет привлечь ее внимание, заинтриговать, но не находит нужных слов. Рисуемый в сознании образ альтернативного сюжета развития окончательно плывет под натиском голоса разума: нет, не стоит этого делать. И улыбка Джейми вновь становится просто улыбкой. - Кто знает, какой бы оказалась встреча в более... примечательном месте. Или обстоятельствах. - Он неопределенно пожимает плечами; простой, будничный жест, возвращающий в реальность.
    Ее непринужденность, слишком легко-громко заявляемая в облике в целом, контрастирует с некоторой сосредоточенностью - Квирк не сразу, но замечает это. Он пытается читать Джоан, как делает это с людьми на фотографиях; людьми по ту сторону объектива, еще не запечатленными, но уже преображенными за стеклом линз, избавленными от лишнего, ложного света. Аккуратно, с точностью ювелирного мастера соединяя профессиональные навыки с интуитивной составляющей, он оттачивает мастерство обращения с загадками; в которую из сторон применимое - разгадать или создать новую - вопрос ситуативны. Если же та не поддается, не раскладывается на детали в логично выверенном порядке - ему все равно, он искренне наслаждается процессом. Очевидно, как и сейчас. Ранее, годы назад, он собирал коллекцию подобных этим моментов, ее эмоциональных настроений, дедуктивно сопоставляя их с внешним проявлением; у нее дюжина схожих с этим взглядов. Но его более не интересует простой подбор кусочков паззла, он хочет знать больше. Гораздо больше.
   Джейми замечает тот факт, что она проигнорировала вопрос, но это почему-то кажется лучшим из возможных ответов. Он ловит себя на мысли, что озвучиваемые вслух реплики - сродни болотным огням, что уводят на ложные, обходные дороги, оставляя за плотной завесой действительно искомое. И он не уверен, к чему отнести брошенное Джоан вскользь "о месте". Возможно, продолжение случайно начатой им игры слов, вербальные манипуляции с целью вывести в зону видимости то самое, надежно укрываемое в молчании. Возможно, всего лишь игра воображения, выдающая желаемые версии за объективную реальность. Он не знает. В другой ситуации это вызвало бы раздражение, но он с удивлением отмечает, что сейчас ему это даже нравится.
    - Хочется верить, что даже будь оно так, никто не оказался бы столь опрометчив. - Он смеется, приглушенно и совсем недолго, пару мгновений, но это не имеет ничего общего с привычными сдержанными улыбками. Позже, когда Квирк будет обдумывать утренний диалог, он от души позабавится количеству всплывающих, маячащих меж строк контекстов. Но не сейчас. Он видит, что Джоан наконец выглядит расслабленно, и это простое наблюдение - словно награда за удачный ход. Едва заметным движением он расправляет плечи и позволяет себе податься немного вперед, опираясь о потертую поверхность стола; ощущение странной, совершенно  необоснованной уверенности в своей линии. - Но не думаю, что кто-то действительно желает знать об этом.
    В очередной раз повисшее в воздухе продолжение, казалось бы, законченной фразы - еще две точки, дорисованные к уже имеющейся; спешно, пока не высохли чернила.  В них совершенно нет необходимости, без них - теряется весь смысл. Он мог бы уточнить: "Кем позволено? О чем ты на самом деле хочешь спросить, Джоанна?". Но он не сделает этого. Не потому, что слишком велика вероятность допустить оплошность, неосторожной репликой нарушить ход их странного (банального и чрезмерно замысловатого одновременно) диалога. Просто в этом нет необходимости. Как, кажется, и в любом другом из уже прозвучавших вопросов.
  - А чем ты занимаешься в этом самом мире? - На пару секунд он бросает несколько ироничный взгляд в сторону немногочисленных, и честно признаться, не особо располагающих к себе посетителей бара. - Просто, чтобы быть готовым к возможной случайной встрече. - Слова срываются с языка раньше, чем приходит осознание. Квирк не до конца уверен, зачем он это говорит, но он по-прежнему остается спокоен; допустимые издержки.

+2


Вы здесь » AMEN OMEN » omnioculars » maybe tomorrow I'll find my way


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC